InSider

Океан света

"И я увидел также океан тьмы и смерти, но бесконечный океан света и любви затоплял океан тьмы. И в этом также узрел я бесконечную любовь Божию"
Джордж Фокс



Христос для (христианского) мистика — Вечный Возлюбленный, Жених душ. Он — венец и высшая ступень божественного откровения, в Своей жизни и личности Он сделал видимым и слышимым для нашего мира разум, волю, сердце и личность Бога. Он — вечное проявление Бога, ограничивший свое существование в определенный период истории, родившийся в человеческом облике во времени и пространстве, проживший жизнь безграничной любви и прощения и прошедший свой крестный путь к смерти в несказанных мучениях, чтобы показать нам, что такое совершенная духовная жизнь, и, наконец, восторжествовавший над поражением и смертью в воскресении, которое доказало, что Он — это существо совсем новой породы, с новым устройством духовной жизни. Поэтому он — глава новой расы, первый из новых, основатель нового Царства, открыватель нового способа жизни. Его божественная любовь умоляет, ходатайствует, взывает, сносит все, страдает с теми, кто грешен, разделяет с нами нашу трагическую судьбу, она — возможность спасения для всех, кто видит и понимает ее истинное значение. Быть спасенными — значит жить, вдохновляясь Его жизнью, ощущать притяжение его личности, влияние Его духа, притягательную силу Его невыразимой любви, воздействие Его незримого предвечного присутствия в нас, которое делает невозможным для человека жить по старому и творит в нашем внутреннем существе новую волю, новое сердце, новый разум и новую личность, так что старой самости с ее инстинктами больше не существует, и Христос в самом центре Своей животворящей силой делает все новым.
Руфус М Джонс

Настоящая вера не в том, чтобы знать, в какие дни есть постное, в какие
ходить в храм и какие слушать и читать молитвы, а в том, чтобы всегда жить
доброю жизнью в любви со всеми, всегда поступать с ближними, как хочешь,
чтобы поступали с тобой.
В этом истинная вера. И этой вере учили всегда все истинные мудрецы и
святой жизни люди всех народов.

Лев Толстой

Друзья — стойте в покое и зрите, будьте в покое и слышьте, сидите у ног Иисуса и выбирайте лучшее. Делать Божию работу — это верить в сына его Иисуса Христа, свет. Ваши надежда и вера — это стоять в Боге и в сыне его. Ходите в той вере, которой он создатель, и ходите в свете, и ходите в духе. Поскольку каждый принял Христа, то ходите в нем, и так служите Богу в духе, и поклоняйтесь ему в духе и истине — ибо Богу не поклоняются вне истины.
Молоко для младенцев идет от Слова, и хлеб их свыше, и нет истинной религии кроме той, что чиста в вышних. И стойкие, терпеливые люди пребывают в своих собственных домах...
Нет истинной церкви кроме как там, где Христос исполняет свое предназначение в них и среди них, и они просят своего мужа в доме, и он им глава, и истинный брак со Христом, небесным человеком, свидетельствуется теми, кто плоть от его плоти и кость от его кости.
Никто не станет детьми света, как только те, кто верует в свет.
Никто не сын Божий иначе как посредством принятия Христа и водительства его духа.
Никто не приходит ко всей истине, кроме как по водительству духа истины.
Никто не спешит в истинном стремлении прямым путем получить славный венец, кроме как посредством терпения.
Нет иного очищения, кроме как прийти ко Христу, надежде на славу, очистителю.
И никто не победит, иначе чем веруя во Христа-свет, и тот, кто делает так, рожден от Бога.


(Послание № 230, 1663, р. 201; Works, 7/243
Iblard

(no subject)

Izsludināta jauna literārā balva 100 000 ASV dolāru vērtībā par vēl neuzrakstītu grāmatu
Nav komentāru
Lai iegūtu jauno "Deviņu punktu balvu" (Nine Dots Prize), kuras naudas prēmijas apjoms pārsniedz pat par īpaši dāsno uzskatīto Bukera balvu, autoriem ir jāiesniedz 3000 vārdu gara eseja par tēmu "Vai digitālās tehnoloģijas padara politiku neiespējamu?". Tas gan nav viss – kopā ar eseju pretendentam jāiesniedz arī ieskicējums grāmatai 30 līdz 40 tūkstošu vārdu apjomā, ko uzvaras gadījumā izdos apgāds "Cambridge University Press".

Jaunās balvas mērķis ir veicināt inovatīvu pieeju sociālo zinātņu problēmām, un pieteikties tai aicināti gan līdz šim publicēti, gan nepublicēti autori no visas pasaules. Iesniegt pieteikumu balvai var mājaslapā https://ninedotsprize.org/ līdz 2017. gada 31. janvārim. Uzvarētāju izvēlēsies 12 locekļu žūrija, kuras sastāvā būs "ievērojami akadēmiķi, autori, žurnālisti un domātāji". "Deviņu punktu balvas" ieguvējs tiks paziņots 2017. gada maijā, savukārt uzvarētāja grāmata tiks izdota 2018. gada maijā.

Žūrijas priekšsēdētājs Saimons Goldhills, Kembridžas Universitātes Mākslas, sociālo un humanitāro zinātņu pētījumu centra direktors, saka: "Šī ir unikāla iespēja domātājiem izteikt idejas, kurām ir potenciāls mainīt pasauli. Iesniegtajos darbos žūrija novērtēs oriģinalitāti – gan idejās, gan veidā, kā tās tiek pasniegtas. Pretendenti var brīvi kritizēt, apstiprināt vai noraidīt tēmā ietverto jautājumu, bet tas ir jāaplūko pamatīgi un daudzpusīgi."

Naudas balvu 100 000 ASV dolāru jeb 91 507 eiro apmērā finansē "Kadas Prize Foundation", angļu labdarības organizācija, kuras mērķis ir stimulēt inovatīvus sociālo zinātņu pētījumus.
Iblard

Православие на дне

Оригинал взят у thomas_cranmer в Православие на дне
Русское православие шагает победным шагом во всех направлениях. Ну, не совсем во всех, конечно. На севере холодно, на западе - Гейропа, востока скоро не будет, а юг сперва отвоевать нужно. Вверх, к небу, тоже нельзя - не смиренно это, да и нет там ничего такого, что может служить нам примером. Остаётся одна дорога - на дно. И вот, в ответ миссионерские позывы священного началия, православные байкеры устремились вниз, быстро достигли дна, и замутили там поклонный крест. То ли для рыб, то ли для утопленников.

Но я вот что подумал: если уж пошли крестить в глубь, то зачем останавливаться на дне морском? Подлинным достижением православной миссии была бы установка здоровенного, золоченного с висюльками софринского креста на дне адском. И так, чтобы делегация была попредставительнее: митрополиты со архиепископы и епископы, байкеры, окладистые московские протоиереи, миссионэры, казаки, власти и воинство. А во главе - лидер нации со Святейшим. Ну и встречающая сторона тоже в солидном составе: тут и византийские василевсы, и борцы с еретиками да раскольниками, и Иван свет-Василич всея Руси с его освященным собором. А с ними - Иосиф Иверский, благочестивые цапки-храмоздатели, во цвете лет убиенные, и еще судии, министры, архиереи всех времен, и прочие разные, но не абы кто, а посолиднее да помаститее. И не с пустыми руками все: у кого иконочка со Сталиным, у кого великие святыни христианского мира, у кого хоругвь георгиевская или кресло какое-то. А свечи-то у всех золотые! Они, конечно, не светят, зато благолепно смотрятся. Кроме того, свечи, купленные за пределами ада, в аду недействительны.

А вокруг река нефтяная течет и булькает, и по ней караванами плывут плавучие храмы - воцерковлять ад. Вдали же виднеется огромная железная звезда, из коей исходит вечный огонь, постепенно растекаясь по черной глади реки. И нет рядом ни нищих, ни убогих, ни мечтателей придурошных, ни попов задавленных да спившихся, ни матерей солдатских, ни солдат убитых, ни несогласных каких, ни баб с детями, ни мужиков с лаптями, нету всей это сволочи разношерстной и разномастной, неудачников и голодранцев, лагерной пыли да окопной грязи - нету их, бо не место им тут. Даже чертей нету - зачем они, черти-то, при эдаком собрании? Одно лишь благолепие, все солидные люди, превосходительства, преподобия, преосвященства, да языки нерукотворного пламени отражаются и пляшут в темном блеске золотого креста - пустого, без Распятого, потому что, по обычаю, на таких крестах распятие не изображают. Торжество православия - оно и в аду торжество!


Iblard

Тело как поле битвы-2

В чем засада и где собака порылась с проблемой абортов?
У нас есть моральная дилемма: с одной стороны, имеется женщина, чье качество жизни резко просядет с рождением ребенка.
Просядет, родимые, просядет. Даже если ребенок желанный и любимый, никто не отменял влагалище, превращенное в сплошной синяк, два месяца кровавых выделений из оного, постоянно протекающие сиськи и неистребимый запах затхлых тряпок в связи с этим, затраты на бесконечные прокладки, смену гардероба – и нет, в «добеременную» одежду мало кто влезает сразу, так что это уже третья смена гардероба, гормональную бурю, которая будет мотать женщину от окситоциновой эйфории до послеродовой депрессии, и работу по уходу за младенцем 24/7. И еще экзистенциальная ответственность, бремя которой никуда не девается даже после того, как у ребенка появляются свои дети.
И это я говорю о нормальной беременности и нормальных родах без патологий, когда у женщины все зашибись с деньгами и рождение ребенка не клеймят социальной стигмой.
Если же хоть одно из этих условий не соблюдается, качество жизни матери даже не проседает, а проваливается к ебеням в пол, в подвал и канализацию.
Это на одной чаше весов. На другой – жизнь ребенка, у которой вообще не будет качества, если мать сделает аборт, а если не сделает, то с высокой долей вероятности будет то же подвально-канализационное качество, что и у матери, потому что от хорошей жизни аборт, как правило, не делают.
Итак, у нас два человеческих существа, которые вроде бы имеют право на жизнь и ее сносное качество. Дилемма состоит в том, что ради жизни одно неизбежно просядет качество жизни другого и с высокой вероятностью – обоих.
На ком должно лежать бремя решения? ( Collapse )
Казалось бы, ответ очевиден: на том, кто должен будет пожертвовать качеством своей жизни. Только он, в нашем случае всегда и с неизбежностью она, имеет право решающего голоса. Она может дать право совещательного голоса тому, кто серьезно намерен принимать участие в ней и в ребенке. Но только совещательного. Своим телом рисковать в любом случае будет только она, ей и решать, принимать ли этот риск.
Почему же в этот выбор с упорством идиотов лезут государство, церковь, общество и все, кому не лень?
Начнем с азов: люди – это экономический ресурс. Все, что делается, делается руками людей. Как только экономика из присваивающей (что сорвал/убил и съел, то твое) стала производящей (сначала вырастил, и только потом сорвал/убил и съел), человек из «рта» превратился в «руки».
А женщина – это не только руки, но и матка, которая может производить новые руки. Очень полезный юнит.
Ну и дальше происходит то, что знакомо всем игрокам в стратегии: полезный производящий юнит стремятся захватить. Женщина из человека становится объектом для мужчины-хозяина юнита.
А чтобы женщина не покушалась на этот статус кво и оставалась юнитом, ее дегуманизируют. Во всех или почти во всех европейских языках слово «мужчина» восходит к слову «человек», а «женщина» – к слову «рождать». Не человек, а штука такая, которая рожает. Матка на ножках.
Это настолько глубоко прошито в коллективном бессознательном, что даже мне в свое время идея приравнять беременность и донорство почки показалась в высшей степени революционной. Мне самой это в голову не приходило. Я не думала приравнять свое материнство к донорству органа – хотя по сути оно им было: я дважды предоставила свое тело другому человеческому существу, чтобы оно могло выжить. Но я это не рассматривала так, это «совсем другое», это «естественно», понимаете? Отдать кому-то здоровую почку – это подвиг. Ведь потом, если что, человек сам должен будет жить на диализе. Даже отдать кому-то часть печени – это подвиг, хотя печень-то регенерирует. А отдать кому-то матку, кровь, плоть и питательные вещества своего тела – это просто «естественно», это делается «ради любви» и поэтому «не считается».
Кой черт, многие доноры – родственники, которые тоже отдают свои органы ради любви. И это «считается». В чем дело?
А вот именно в этом: в тотальном обесценивании суверенности женского тела. Если женщина – «чтобы рожать», то, рожая, она не делает ничего особенного. Это ничего не стоит и не должно никак вознаграждаться, разве что в индивидуальном порядке отец, который получил «наследника», купит жене за это бусы.
Женское тело в патриархате считается «продолжением» мужского, мужское же суверенно (ну, если его обладатель не раб, естественно). Это опять-таки настолько глубоко укоренено в нашей культурке, а через нее в сознании, что покушение на суверенитет мужского тела воспринимается как нечто из ряда вон выходящее, а суверенитет женского тела, пресловутый слоган «Мое тело – мое дело» воспринимается как «Ну, эти бабы вообще наглость потеряли». Я могу вспомнить только один социальный институт, который покушается на мужское тело достаточно беспардонно: армия и война. Само собой, вокруг того и другого наверчен целый культ героизма, пафоса и, ну вы ж понимаете, не служил – не мужЫг. Если мужчина был искалечен на войне – он герой, он за нас кровь проливал. Если женщина была искалечена в родах – «любишь кататься, люби и саночки возить».
Суверенность мужского тела НЕ ВОСПРИНИМАЕТСЯ МУЖЧИНАМИ КАК ПРИВИЛЕГИЯ. Она воспринимается как нечто «естественное».
Обесценивание женского репродуктивного труда НЕ ВОСПРИНИМАЕТСЯ МУЖЧИНАМИ (и многими женщинами) КАК ЖЕСТОКАЯ ЭКСПЛУАТАЦИЯ. Оно тоже «естественное». Это «реализация женского предназначения».
А раз у нас уже есть такой специальный юнит, который реализует свое предназначение, рожая другие юниты и тем лишен социальной мобильности, повесим на него еще и прочий обслуживающий труд и тоже назовем это «женским предназначением». Она ж все равно дома сидит, пусть еще и стирает и готовит. А потом оказывается, что любовь к стирке и готовке почему-то сцеплена с Х-хромосомой. Надо же, как эволюция-то завернула!
И что получаем в результате? А получаем мощный сектор экономики, который приносит дохера прибыли, но сам при этом остается в тени. ПРОФИТ!
А теперь смотрим на интроспекцию, которую великодушно предоставил нам Gimli_m
«1. Я привык к своим привилегиям, в которые входит "ничего не делать бесплатно для счастья и спокойствия других людей". Я по привычке хочу что-то взамен».
Если женщина родит, обществ получит рабочие руки и налогоплательщика, если сделает аборт – свободные женские руки, занятые производительным трудом, но мужчина не замечает ни того, ни другого. Этот труд «невидим» и мужчина не осознает, что в любом случае получил что-то взамен.
Но человек хотя бы рефлексирует свою привычку к привилегиям, и то хлеб.

«2. Я не хочу заботиться о здоровье. Мой подход к медицинским процедурам, как у большинства населения, патерналистский и реакционный. Первое означает, что я хочу чтобы врач за меня знал что делать с моим телом, а второе - чтобы он это делал только как реакцию на очень необычное событие. Любые массовые процедуры, даже прививки в школе, меня пугают. Я для себя этого не хочу, а за других не хочу платить (из налогов или вкладами в страховку). Мне это инстинктивно кажется неправильным использованием общественного института, вторжением медицины в личную жизнь.»
А вот тут человек свои привилегии не рефлексирует. Забеременевшая женщина, даже здоровая, «обречена» на общение с органами правоохранения; независимо от того, рожает она или делает аборт, ее путь лежит через больницу. Необращение к медицине – это все-таки маргинальный вариант. Мужчина может счастливо уворачиваться от медиков, пока не припрет, и воспринимать их внимание как покушение на суверенитет своего тела.

«3. Модификация тела кажется потерей контроля, а потерявший контроль в этомгрёбаноммире слабак и лузер, это форма наказания. То есть я не согласен превентивно себя наказать просто потому что это может быть спасёт от наказания другого».

А вот это – прямая производная от патриархатного обесценивания женского тела. Из того же пула, что и ругательства «баба», «pussy», «блядь» и т. д. Из культуры, где самое худшее, что можно сделать с мужчиной – это уподобить его женщине.
«Априорный» суверенитет мужского тела неразрывно связан с «априорным» зависимым положением женского тела, которое воспринимается как «производное» от мужского. В античности точно так же воспринималось и объективировалось и детское тело: мужчины рассматривали детей как продукт своего метаболизма. «Разве мы не сплевываем лишнюю слюну или не отшвыриваем вошь, как нечто ненужное и чужеродное?» – это из античного автора, оправдывающего детоубийство.
Но почему же детей, и в особенности девочек, убивали, если человек – это полезный юнит, а женщина, производительница человеков – дважды полезный?
А вот этот экономический феномен известен и давно исследован. Это так называемая «проблема безбилетника».
Все знают анекдот про «вот за это нас и не любят»? http://vseanekdoti.ru/natsionalnie/evrey_09.htm Ну вот он в полной мере иллюстрирует проблему безбилетника. Конечно, человеческие руки – ценный юнит. Конечно, женщина, производительница человеков, – дважды ценный юнит. Но общество устроено так, что семья мальчика получает этот юнит на халяву – в виде невестки – а семья девочки вкладывается и не получает ничего, потому что девочка уходит невесткой в чужую семью!
Поэтому девочку выгодно убить во младенчестве, а мальчика воспитывать. В некоторых обществах пытались компенсировать затраты на девочку при помощи таких институтов как свадебный выкуп или калым, но результат был все равно далек от желаемого.
Надо сказать, что иудеям практики детоубийства были чужды и противны. Сексуальные обычаи и табу евреев в общем и целом служили к тому, чтобы евреев становилось как можно больше, и на «безбилетников» там смотрели очень косо. Евреи, конечно, тоже были сугубыми патриархатчиками, но их дети принадлежали не отцу и не матери, а Богу. Так при помощи религиозных запретов они решали «проблему безбилетника».
Эту культурную черту переняло христианство, причем не только приняло, но и усугубило. Павел в послании к Коринфянам не столько наделяет женщину суверенитетом, сколько отнимает его и у мужчины: «Жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена». По тем временам было, конечно, революционненько. Так же революционненько, как и официальное признание за женщинами права оставаться бездетными и не выходить замуж, а посвятить себя Богу. Поскольку Бога не нужно обшивать и обстирывать, для многих женщин монашество стало драгоценной возможностью получить образование.
Но, судя по дисбалансу полов в статистике средневековых церковных книг (1,5-17 к 1 в пользу мальчиков), «безбилетники» никуда не делись, просто начали маскироваться.
Что же касается репродуктивного труда на уровне «готовка-стирка-уборка», то надо признать, что «безбилетниками» является абсолютное большинство мужчин. Даже среди тех, кто считает себя профеминистом, распространен тихий мужской саботаж – домашняя работа как бы выполняется, но по прямой просьбе жены, после чего ставится внутренний плюсик в графе «ей оказана услуга». Или выполняется настолько плохо, что женщина сама спешит выполнить эту работу первой, чтобы не пришлось переделывать за мужчиной. Или выбирается та часть работы, которую «не зазорно» делать мужчине: мытье полов, но не унитаза; вытирание пыли но не стирка. Или наоборот – пылесошенье и стирка, как «дело техники», где там женщине разобраться в кнопках программируемого «Индезита»! Или идут в ход разные наивные хитрости типа оставления на сковородке последнего куска с тем, чтобы сковородкой занялся последний евший, чур не я! Короче, Гермиона, ты должна готовить не потому, что ты девочка, о нет, а потому что у тебя «лучше получается». Потренироваться как следует, чтобы у самих лучше получалось? Это как-то не приходит в голову.
Неучастие в монотонном, зачастую грязном неоплачиваемом труде – тоже маркер суверенности мужского тела, который многие готовы отстаивать в кровавой битве. «А вдруг война, а я усталый»?
Феминистки-экономистки считают, что это такой вот скрытый налог на влагалище. Если ты родилась с влагалишшом, ты должна выплачивать обществу трудовую повинность по выращиванию детей и выкармливанию работающих мужиков, даже если работаешь сама, за бесплатно. А поскольку, как справедливо заметил тот же Гимли, этот налог никуда конкретно в фискальный орган не вносится, его не фиксирует налоговый инспектор и в ВВП страны он не попадает, то его как бы и нет. Понимаете? Работа делается, матценности производятся, человекочасы расходуются, но этого никто не замечает. Суслик есть, но его не видно.
Сели, подсчитали – оказалось, что суслик, если бы его труд оценивали в денежном эквиваленте, заколачивал бы 16 трлн долларов США ежегодно. И чем бедней страна, тем выше доля этого неоплачиваемого труда в общественном производстве.
Гимли спрашивает: «А что если мы будем просто повышать планку качества жизни для всех? Выше зарплаты, дешевле медицина, меньше рабочих дней? И тогда число абортов будет стремиться к некоему минимуму и так». Ну, круто, конечно, но мы в самом начале оговорили, что качество жизни для женщины, становящейся матерью, проседает совершенно неизбежно. Можно сделать так, чтобы оно не провалилось нахер в канализацию, а вот чтоб не просело – никак. Возвращаясь все к тому же сравнению с войной – никак нельзя сделать так, чтоб солдат там не убивали и не калечили. Сколько ни вбухай в защиту и точное дальнобойное оружие, а потери все равно будут. В этом суть войны. А суть материнства в том, что женщина свое тело отдает «в аренду» ребенку на 9 месяцев как минимум, и для ее тела это сопряжено с неизбежной травмой. Опаньки. Да, можно и нужно делать так, чтобы эта травма не становилась приговором к пожизненной каторге. Но совсем ее избежать нельзя.
Ну так вот, вернемся к вопросу, почему борьба против абортов идет не в формате «как бы нам улучшить жизнь женщин, чтоб они поменьше делали абортов?», а в формате «Как бы нам запретить этим сукам-детоубийцам убивать детей».
Да по той простой причине, что формат «как бы нам улучшить жизнь женщин» потребует от мужчин очередного пересмотре своих привилегий.
В частности, пересмотра привилегии относиться к своему телу как к суверенному по умолчанию, а к женскому – как к существующему «для» чего-то, и отказа от позиции «безбилетников» в деле репродуктивного труда. Собственно, то и другое взаимосвязано: «суверенитет» мужского тела невозможен без обесценивания женского репродуктивного труда, ведь каждого мужчину выносила и выкормила грудью женщина, и «обнулить» этот факт можно только «обнулив» самое женщину.
Если ее не «обнулять», если признать, что деторождение и сопутствующий ему труд – не «природное предназначение», которым она занимается так же естественно, как птички поют, а серьезный вклад в экономику, если признать за ее телом суверенитет, которым она может распорядиться как хочет, родит-не родит, ее дело, то придется этот труд как-то вознаграждать, и уж точно отказаться от бесплатных ништяков в виде безусловного обслуживания.
Но кто ж добровольно откажется от бесплатного ништяка. Святой разве что…
Патриархат уже не может загнать женщину на кухню – слишком выгодно ее участие в производительном труде. Но он может законодательно заявить права на ее матку. Тут совершенно замечательно отжигает матерь наша, за ногу и всю дорогу, святая Католическая Церковь, возражая одновременно и против абортов, и против контрацепции. Эта позиция кажется нелогичной только если смотреть с точки зрения современной работающей женщины, для которой каждая беременность – часы, дни и годы, отнятые у ее основного труда. Если смотреть с точки зрения мужчины-ретрограда, для которого каждая беременность – цепь на ноге рабыни, надежно привязывающая ее к дому и домашнему труду, то все пипец как логично.
(Так что я малость не согласна с тем, что феминистки занимают антихристианскую позицию. Наоборот. Христианский мэйнстрим занимает женоненавистническую позицию, вот что. Странно ли, что женщины отвергают тех, кто готов видеть их только служанками? Нет, нисколько.)
Тот, кто реально хочет свести аборты к минимальному минимуму, должен поддерживать суверенность женского тела и борьбу за повышение качества жизни женщин. Тот, кто хочет ограничиться запретом, должен честно сказать себе и миру: «Я не против абортов на самом-то деле. Я против женщин. Я хочу, чтобы женщина была прикована ко мне ребенком и обслуживала меня и ребенка, не помышляя ни о чем другом. Это единственное, что мне по-настоящему важно».

http://morreth.livejournal.com/2909050.html
Iblard

Тело как поле битвы

Вираго тут придумала очень простой тест на мизогинию для мужчин-христиан.
(Почему христиан? А потому что светский людоед может быть вполне последовательным женоненавистником и тут ему нечего противопоставить кроме "ну ты мудак" - а христианину придется изрядно полицемерить, чтобы оставаться на этой позиции, он по идее обязан людей любить и зло не приумножать.)
Как проверить себя, действительно ли тебе жаль нерожденных младенцев или ты просто смотришь на женщин как на расходный материал в деле достижения тобой святости?
Берешь и принимаешь простое решение: завтра сдаю сперму в банк, чтобы супруга могла забеременеть, когда мы оба того захотим/будем готовы, а после – делаю перевязку семенных канальцев. И с тех пор жена, возлюбленная, любая женщина, с которой искушение сведет, навсегда избавлена от риска сделать аборт, а ребенок у нас появится только желанный и по обоюдному согласию.
Готовы ли вы принять такое решение всерьез и осуществить его? Готовы ли пропагандировать его среди мужчин, как наилучшее разрешение проблемы абортов? Готовы ли поддерживать государственную программу стерилизации мужчин и банков спермы на законодательном уровне?
Или в голове у вас вот тут же, пока вы это читаете, фейерверком вспыхивают возражения:
«А почему я?»
«Это же дорого!»
«А если операция пойдет не так?»
«Это же навсегда!»
«И дорого!»
«И больно, наверное!»
«Нет, ну почему я?»
Думаю, вспыхивают.
Даже если вы классный пацан и читаете себя феминистом.
Потому что если вы пацан – вам, скорее всего, абсолютно в новинку идея подвергнуть свое тело необратимым изменениям ради того, чтобы другое человеческое существо было безопасно, счастливо и свободно. Вы росли с мыслью о том, что ваше тело – суверенная территория, на которую никто не может посягать. Идея о донорской презумпции согласия (это когда в законах страны прописано право медиков изымать органы у трупа, не спрашивая согласия родных) встречает в нашем обществе бешеное сопротивление: а вдруг медики злоупотребят? Нидайбох! Это когда о трупе речь, кольми паче самое дорогое отдать заживо в руки врачам-убийцам.
Конечно, будучи христианином, наш пацан нет-нет да обдумывал идею мученичества. Вот придут злые вороги, начнут пытать, требуя отречения от веры – вот тогда-то наш герой и предаст свое тело. Вот ИГИЛ до нас дойдет – тогда да, а так нет.
Женщина – это другое дело, да? Ее тело сам Бог предназначил не быть суверенным, у нее есть матка для вынашивания детей – а значит, ни о какой суверенности быть не может, она «должна» принадлежать этой функции и сводиться к ней. Ну ладно, мы правильные парни, современные, не дикари какие из ИГИЛ, мы ей разрешим в свободное от вынашивания и выкармливания время заниматься какой-то там деятельностью. Может быть, даже богословием, наше великодушие простирается аж вот так далеко. Если у нее все получится, то она сможет на наш бал полюбоваться в окно дворца.
Ну так поздравляю тебя, Шарик, ты ненавидишь женщин.
Вы сейчас начнете отнекиваться, говорить, что любите маму, сестру, жену, и вообще ваши лучшие друзья – женщины. И вообще никакой ненависти к женщинам типа «бить-убивать хочу, кюшать не могу», вы не испытываете.
Понимаете, дорогой, есть ненависть и ненависть. Есть, скажем, громкая – это когда блаженный в поганому смыслі слова Аббатус Моздок орет капслоком, что женщин, покидающих храм в знак протеста, надо живьем в крематорий бросать. И есть ненависть тихая, можно сказать, мировоззренческая, которая формулируется в уголовной мудрости «умри ты сегодня, а я завтра».
Ну, вот эта вторая – она про вас. Ваш «любовь» к женщинам вот этим вот тестом, с которого мы начали, поверяется на раз. Я лично знаю только одного христианина, который всерьез, а не по-маниловски, обдумывал перевязку, и то не в превентивном порядке, а потому что заек уже семеро, а лужайка одна. Одного такого знаю. Остальные рассуждают в духе «дорогая ты такая умная, придумай что-нибудь сама».
Если мысль о превентивной вазектомии рождает в вас внутренний протест, значит, дело ни разу не в бедных нерожденных детишках, которых вам якобы жалко, дело в вашем праве контролировать женские тела – причем не только конкретных жены-сестры-подруги, а женщин вообще, в целом, как пола. Так, пожалуй, даже лучше, потому что конкретная подруга на предложение умереть, но родить, может и сковородой по башке отоварить, а вот сделать рассеянную пакость всем женщинам страны, проголосовав за закон о запрете абортов, куда менее рискованно.
Если вам не хочется подвергать свое драгоценное тело необратимым изменениям ради сохранения жизни нерожденного младенца, но вы считаете себя вправе требовать этого от женщины – то поздравляю, это о вас сказано «связывают бремена тяжелые и неудобоносимые и возлагают на плечи людям, а сами не хотят и перстом двинуть их…»
И в таком случае в мировом реестре христиан вы занимаете место где-то между Клодом Фролло и Тартюфом.
http://morreth.livejournal.com/2906313.html
Iblard

(no subject)

Sasha Kladbische

Те верили, а те считали – блажь:
Он говорил, поход священный наш
Изменит всё, саму основу мира!

Затея не закончилась добром:
Не стало боевого командира.
Заплаканы, идут Иван с Петром.

Беда из бед, потеря из потерь!
Неужто все напрасно, и теперь
Одиннадцать солдат осиротевших,
От смерти командира опустевших,
Обречены навек себя корить,
Что надо было, да, отговорить,
Не довести до страшного финала.

Им медсестра бежит наперерез.
Кричит:
Ребята!
Командир воскрес.
Он победил.
Я верила!
Я знала.
InSider

Christ has no body here but ours

"Всемогущий Отче, создатель неба и земли, установи Твое Царство среди нас."



В основе всего был Смысл. Он тесно связан с тем, что мы называем Богом, и в действительности Смысл и Бог практически тождественны. Сказать, что в начале был Бог, это значит сказать, что в начале был Смысл. Все существующее было сотворено исполненнм Смысла, и ничто из сотворенного не было безсмысленным. Жизнь- это движение к Смыслу, и жизнь произвела на свет сознающего себя человека - (конечное) существо, несущее и воспринимающее смысл. И Смысл светит сквозь тьму бессмыслицы, потому что бессмыслица не победила его. Каждое человеческое существо причастно Смыслу, чей истинный свет приходил в этот мир. Смысл был в мире, и он воплотился в мире, но мир не узнал Смысл. и даже люди носители Смысла, отвергли его. Но всем, кто принял его и поверил в него, была дана возможность стать детьми Божьими. И это произошло не в ходе естественной эволюции и не по желанию человека, но через милосердное деяние Бога. Ибо Смысл воплотился в человеческом существе, в котором была благодать и истина; и мы видели в нем славу, к которой движется, все в мире - славу Бога. От него, которого мы признали, как сына Отца, мы исполнились благодати. Через Моисея был дан закон, через Ииуса Христа - благодать и истина. Бог - это тайна, и Сын, причастный жизни Отца, явил ее нам.
Macquarrie



Яви нам Себя Господом верующих и неверующих, умных и глупых, здоровых и больных — Господом нашей бедной Церкви и всех других церквей — Господом хороших и плохих правительств, сытых и голодных народов — Господом людей, которые с огромным упорством говорят и пишут, и слова их иногда очень хороши, а иногда — плохи; яви нам Себя нашим Защитником, в Чьи руки нам позволено предать свою жизнь — и грозным Судией, перед Которым мы в ответе за каждый день нашей жизни.
Великий, святой, милосердный Боже, мы жаждем Твоего последнего Откровения, мы жаждем минуты, когда со всех очей спадет пелена, и мы увидим, что весь сотворенный мир и его история, все люди и их жизненные пути находятся — и будут находиться! — в Твоих милостивых и суровых руках. Мы благодарим Тебя за то, что нам позволено жаждать Твоего Откровения и уже сейчас радоваться о нем.
Во имя Иисуса Христа, в Котором Ты вовеки возлюбил, избрал и призвал нас. Аминь.

Карл Барт

Одна только «жизнь» может привести нас к жизни, и ничто не имеет силы в ее отсутствие. Ищите жизнь во всем и лелейте всеми доступными способами.
Ханна Килхэм, 1831



Сотворен был только один человек, чтобы показать тебе: если кто погубит одного человека, он погубит по Писанию, весь мир, а если кто спасет одного человека, он спасет по Писанию, целый мир.

О ЖЖ
Я очень редко пишу в свой журнал, может быть, когда-то и начну это делать , хотя мне хочется, чтобы мой офлайн был важнее моего онлайна. Я ставлю сюда разнообразные тексты, которые люди пишут в своих ЖЖ и не только в них, а для меня это своеобразная записная книжка, notebook, набор заметок, я переношу тексты полностью, так как они могут исчезнуть из интернета или я могу о них забыть. Если я ставлю сюда текст, то это не значит , что я с текстом согласен. Я почти не пишу комментариев, так как здесь я в основном читатель. Да благословит вас Господь.

Collapse )


Данный ЖЖ не благословляется читать оркам и ПГМ

lex_kravetski: Дискуссия бывает только в тесном кругу друзей или коллег. Всё, что ты видишь в открытом доступе — пропаганда.
sitr: А почему, собственно?
lex_kravetski: Вполне очевидно, почему: один идиот может запросто переорать сто профессоров. Поэтому дискутируют они строго между собой, а то, что наружу ими выдаётся — результат их дискуссии, который уже на самом деле — пропаганда их решения. Чего уж говорить о не профессорах?
caoit: Т.е., по-Вашему, любой человек, не разделяющий Ваших взглядов - идиот? :)
lex_kravetski: Вот именно поэтому дискуссия невозможна: многие не понимают текстов длиной даже в один абзац.

http://lex-kravetski.livejournal.com/272697.html?thread=33417273#t33417273





Если бы электрон обладал сознанием, мог ли бы он догадаться, что включен в гораздо более обширное целое, чем атом? Мог ли бы атом понять, что он является частью большего единого целого, молекулы? А смогла бы молекула понять, что она заключена в чем-то гораздо большем, например, в зубе? А зуб способен был бы предположить, что является частью человеческого рта? Тем более, может ли электрон сознавать, что является бесконечно малой частью человеческого тела? Когда кто-то говорит мне, что верит в Бога, то это напоминает мне утверждение: «Я, маленький электрон, претендую на то, что различаю молекулу». А когда кто-то говорит, что он атеист, это равнозначно заявлению: «Я, маленький электрон, уверен в том, что нет ничего над тем, что известно мне». Но что бы они сказали, и верующие, и атеисты, если бы знали, насколько все больше и сложнее, чем даже может представить их воображение? Насколько потрясен был бы электрон, если бы знал, что он включен не только в атомы, молекулы, зубы, людей, но и что сами люди включены в планету, Солнечную систему, космос и еще что-то гораздо большее, для чего у нас сегодня нет названия. Мы являемся частью игры в русские матрешки, которая выходит за грань понимания. Поэтому я позволю себе сказать, что изобретение людьми концепции Бога является лишь успокаивающим занавесом перед лицом головокружения, охватывающего их из-за бесконечной сложности того, что может находиться над ними.
«Мы, боги», Бернард Вербер
Iblard

я скажу это начерно...

На самом деле понять и принять,
что мы живем только "начерно", а "беловик" - это не здесь,
Действительно принять, что на всех без исключения делах наших,
лежит печать неизбывного несовершенства,
Полностью признать, что мы сами, и все "наше", от тела до
детей и мыслей - по-человечески совершенно беззащитно и уязвимо,
это так очевидно, так нужно, и так трудно.

http://mikhail-bar.livejournal.com/78335.html
Iblard

(no subject)

(из одной дискуссии выношу)

Если б христианство реально работало, мы были бы окружены если не чудотворцами, то по крайней мере людьми, реально отличающимся от нехристиан (в лучшую сторону). На деле же христиане часто отличаются от просто людей не в лучшую сторону, а в худшую. Если что свидетельствует о провале христианства, то именно это. А все эти богословии это все побочное. Я бы согласилась даже и на святых с кривым богословием, но и таких тоже нет.

Хотя, конечно, был Серафим Роуз какой-нибудь, да. Но проблема еще и в том, что вот лично я совершенно не хочу становиться святой таким образом, каким это делал он и ему подобные отцы, хоть недавно жившие, хоть давно. Мне это неинтересно, да и не получится у меня жить одними богослужениями и чтением Писания и Лествицы, а от постов у меня только анемия происходит, а не просветление, да и умной молитве никто не учит. А иным способом никто святым и не становился никогда. Ну разве что там мирянин Евхарист, который жил с женой как с сестрой и доходы от овец раздавал бедным и на церковь, так ведь и он, поди, кроме овец и Писания, ничем не интересовался.

Хорошо было святыми становиться до нового времени. А сейчас слишком много всего нового и интересного открылось, чтобы забивать мозг одной Библией и жить по Лествице. Я вот в последнее время думаю, что раньше многие люди в 40 лет уже умирали, и в общем вся эта христианская жизнь больше 15-20 лет сознательной активности просто не выдерживает. Потом, если нет от нее ощутимого толка, она банально становится скушной и продолжать ее не остается вовсе желания. Особенно если при этом есть чем заняться помимо нее - раньше-то у многих не было, что тоже фактор: муж/жена умерли - в монастырь, ибо такова традиция, а из монастыря, в каком бы возрасте туда не пошел, уже фиг уйдешь, т.к. чаще всего некуда идти да и в обществе не одобрят, так все и жили "по правилам". Патриархат с неразвитой наукой и жесткой социальной регламентацией - вот идеальный социум для христианской святости.

http://mon-kassia.livejournal.com/1640101.html#comments